Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он
рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания
земли;
Но дней минувших анекдоты,
От Ромула до наших дней,
Хранил он
в памяти своей.
Он посмотрел на меня с удивлением, проворчал что-то сквозь зубы и начал
рыться в чемодане; вот он вынул одну тетрадку и бросил ее с презрением на
землю; потом другая, третья и десятая имели ту же участь:
в его досаде было что-то детское; мне стало смешно и жалко…
Но каким образом умудрился вор украсть ночью, из запертой конюшни, Малек-Аделя? Малек-Аделя, который и днем никого чужого к себе не подпускал, — украсть его без шума, без стука? И как растолковать, что ни одна дворняжка не пролаяла? Правда, их было всего две, два молодых щенка, и те от холоду и голоду
в землю зарывались — но все-таки!
— Я выпустила его, — сказала она, испугавшись и дико осматривая стены. — Что я стану теперь отвечать мужу? Я пропала. Мне живой теперь остается
зарыться в могилу! — и, зарыдав, почти упала она на пень, на котором сидел колодник. — Но я спасла душу, — сказала она тихо. — Я сделала богоугодное дело. Но муж мой… Я
в первый раз обманула его. О, как страшно, как трудно будет мне перед ним говорить неправду. Кто-то идет! Это он! муж! — вскрикнула она отчаянно и без чувств упала на
землю.
Матушка даже повернулась на стуле при одной мысли, как бы оно хорошо вышло. Некоторое время она молчала; вероятно,
в голове ее уже
роились мечты. Купить
земли — да побольше — да крестьян без
земли на своз душ пятьсот, тоже недорого, от сорока до пятидесяти рублей за душу, да и поселить их там. Земля-то новая — сколько она приплода даст! Лошадей развести, овец…
Хоть
в землю зарывайся, хоть заживо
в гроб ложись…
«Так вот вы какие гуси! Кротами под
землей роетесь, а наружу щепки летят. Нечего сказать, ловко действуете!» — подумал Розанов и, не возвращаясь домой, нанял извозчика
в Лефортово.
Но без императора всероссийского нельзя было того сделать; они и пишут государю императору нашему прошение на гербовой бумаге: «Что так, мол, и так, позвольте нам Наполеондера выкопать!» — «А мне что, говорит, плевать на то, пожалуй, выкапывайте!» Стали они
рыться и видят гроб въявь, а как только к нему, он глубже
в землю уходит…
Перепелки, равно и куропатки,
в высшей степени имеют свойства и приемы домашних кур: они точно так же беспрестанно
роются, копаются, разгребая проворно ножками сор, песок и рыхлую
землю; они делают это и для отысканья корма и для того, чтоб присесть ловчее на отдых или ночлег.
Проваливается от землетрясения именно то место, на котором стоит Лиссабон или Верный, и
зарываются живыми
в землю и умирают
в страшных страданиях ничем не виноватые люди.
Я думаю, что нет, и это не моё единичное мнение, а многих представителей генерального штаба, с которыми мне пришлось беседовать по этому поводу, почти
в виду шедшего боя, при громе артиллерийских снарядов, при свисте пуль, многие из которых перелетали на далёкое пространство, но бессильно падали на
землю, даже не
зарываясь, как камешки.
Во вторник день был серенький, задумчивый и тихий. Рано утром, с час времени, на
землю падал, скупо и лениво, мелкий дождь, к полудню выглянуло солнце, неохотно посмотрело на фабрику, на клин двух реки укрылось
в серых облаках,
зарывшись в пухлую мякоть их, как Наталья, ночами, зарывала румяное лицо своё
в пуховые подушки.
Лист красуется и трепещет на воздухе, залитый потоками света,
в то время, когда корни
роются глубоко
в темных глубинах
земли.
Проваливается от землетрясения именно то место, на котором стоит Лиссабон или Верный, и
зарываются живыми
в землю и умирают
в страшных страданиях — ничем невиноватые люди.
— Ты знаешь, брат, — отвечал Оболенский с дрожью
в голосе, — я теперь сир и душой и телом, хозяйка давно уже покинула меня и если бы не сын — одна надежда — пуще бы
зарвался я к ней, да уж и так, мнится мне, скоро я разочтусь с
землей. Дни каждого человека сочтены
в руке Божьей, а моих уж много, так говори же смело,
в самую душу приму я все,
в ней и замрет все.
Костер служил для казни еретиков и зажигателей. Делателям фальшивых монет вливали
в рот растопленный свинец. Муже — и женоубийцы
зарывались по шею
в землю.
Опять обрывается мысль Иоле. Тяжелый снаряд шлепается близко, срезает, словно подкашивает, прибрежное тутовое дерево и
зарывается воронкой
в землю, обсыпав юношу целым фонтаном взброшенного кверху песку и
земли. Иоле с засыпанными глазами падает на траву, как подкошенный.
— Ты знаешь, брат, — отвечал Оболенский с дрожью
в голосе, — я теперь сир и душой и телом, хозяйка давно уже покинула меня, и, если бы не сын — одна надежда — пуще бы
зарвался я к ней, да уж и так, мнится мне, скоро я разочтусь с
землей. Дни каждого человека сочтены
в руце Божией, а моих уже много, так говори же смело,
в самую душу приму я все,
в ней и замрет все.
Курганы почнет копать, сам с мужиками
в земле роется, черепки там попадутся аль жеребейки какие, он их
в хлопчату бумагу ровно драгоценные камни, да
в ящики, да
в Питер.
Убит ли он? Дивлюся я тебе.
Или мою не разглядел ты схиму?
Так посмотри же на мое лицо!
Зачем бы я постился столько лет?
Зачем бы я носил вериги эти?
Зачем живой
зарылся б
в землю я,
Когда б убит он не был?